Шесть лет назад, в ночь с 9 на 10 августа 2020 года, после объявления результатов президентских выборов люди в Беларуси рекой хлынули на улицы — так начались самые массовые и продолжительные протесты в истории страны. В ответ режим Лукашенко развернул масштабную репрессивную кампанию: больше 60 тысяч человек были задержаны, больше 8 тысяч столкнулись с уголовным преследованием, около 500 тысяч оказались в изгнании.
К этой дате мы собрали книги, осмысляющие событиях 2020–2021 годов и новую реальность, в которой беларусы обнаружили себя после разгрома протестного движения. Это книги о чудовищном насилии, страхе и утрате — а еще о солидарности, стойкости и надежде.
«чорны лес» тони лашден
«чорны лес» — сборник эко-хоррор-рассказов беларуской писатель:ницы и квир-активист:ки тони лашден, в котором, чтобы описать ужас перед человеком в форме, пережитое насилие, утрату родины и попытки сопротивления наступающему государству, автор создает гротескное отражение этой реальности — по-настоящему жуткий мир, где оживают болота, повестки растут как картошка, за переход границы нужно платить собственной плотью, а вернувшиеся домой эмигранты превращаются в мифических существ, вросших в землю. «Эта книга про чудовищное насилие, для которого невозможно найти слов — и про решительный отпор ему», — говорит лашден.
«Революция терпения. Беларуский бриколаж» Генриха Киршбаума
Сборник из 22 небольших эссе немецкого филолога-слависта Генриха Киршбаума — это попытка предложить как бы культурологическое, но при этом не дистанцированно-научное, а очень личное осмысление событий, происходивших в Беларуси в 2020–2021 годах. Соединяя аналитику, философию, рефлексию и даже поэзию, Киршбаум пытается расшифровать и описать символический язык этой (не)случившейся революции, его победы, неудачи, контекст и значение. И, как пишет литературный критик Арен Ванян, таким образом доказывает, что «другая Беларусь — Беларусь свободная, Беларусь, не отождествляемая с тираническим режимом, — существует. Или, точнее говоря, рождается, пока пишутся такие книги».
«Дубовые яблочкі» Вольги Касцюк
На момент начала протестов Вольга Касцюк уже восемь лет жила в Новой Зеландии. Не имея возможности быть на улице вместе с другими, она выбрала другой способ сопротивления — писать. Так появились «Дубовые яблочкі» — небольшие и пронзительные рассказы, в которых Касцюк собирает многогранный портрет расколотого беларуского общества как коллаж. Среди ее героев — алкоголик Саша, избивающий жену, и политзаключенная активистка Полина; сотрудник МВД Миша и его племянница Янка, видевшая избиения на Окрестина; мать двоих детей Лена с красно-белой орхидеей в руках и безымянный омоновец, усмехающийся ей в лицо.
«Раз два три четыре два» Петра Уманского
Беларуский бизнесмен Петр Уманский оказался в СИЗО в 2022 году из-за фото с бело-красно-белым флагом двухлетней давности. Рассказывая о двух месяцах, проведенных на Володарке, автор рисует подробную картину тюремного быта: душ раз в неделю из трубы без насадки, фирменные блюда (бигус и торт со сгущенкой), правила существования в камере («от каждого по возможностям — всем поровну»), книги из тюремной библиотеке, портреты заключенных, их способы скоротать время, попытки «нагнуть» построенную на унижении и насилии систему и поддержать друг друга. История Уманского — это рассказ о том, как в мире, где режим провозгласил «Мы доберемся до каждого!», человеку все равно удается оставаться человеком.
«Беларусь опрокинута» Дмитрия Строцева
В книгу беларуского поэта и издателя Дмитрия Строцева «Беларусь опрокинута» вошли стихи, написанные в период с июня по декабрь 2020 года — накануне и во время массовых протестов и их жестокого подавления. Его стихи читаются одновременно как документальное свидетельство; как фиксация личного эмоционального опыта (в котором, тем не менее, узнают себя тысячи беларусов по всему миру); и как слова поддержки и утешения для людей, которые стали жертвами репрессий.
Образовательный проект Bazaleti Uni совместно с платформой 24 открывает книжный онлайн-клуб «Тексты нового времени». В течение пяти месяцев участники будут читать и обсуждать книги о современной России, войне, политических институтах и обществах, живущих в условиях несвободы. Мы верим, что понимание устройства авторитарных режимов и их уязвимостей помогает противостоять им — и сегодня, и в гипотетическом будущем.
Наряду с закрытыми дискуссиями для участников в рамках работы клуба состоится серия открытых встреч с авторами — в них смогут принять участие все желающие.
Публикуем подборку книг из программы книжного клуба, доступных на платформе 24:
«Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом» — это политическая биография Бориса Немцова и одновременно история России последних тридцати лет. Прослеживая путь политика от демократического губернатора до одного из лидеров оппозиции, журналист Михаил Фишман реконструирует и анализирует историю страны — от либерального подъема конца 1980-х до набирающего обороты авторитаризма середины 2010-х — и пытается понять, как и почему Россия потеряла обретенную свободу.
«Благими намерениями» Ксении Лученко — это очерки истории (и предыстории) постсоветской церковной жизни. Центральные сюжеты книги — дискуссия об останках расстрелянной царской семьи, соединение РПЦ с русской зарубежной церковью, взаимоотношения с Украиной, а еще — надежды на обновление церкви и ее реальное участие в общественной жизни и последующие разочарования — огосударствление, коррупция, внутрицерковные репрессии и поддержка войны.
«Соучастники. Почему российская элита выбрала войну» Александры Прокопенко стремится объяснить главный парадокс российского государственного устройства и ответить на вопрос, почему российские элиты фактически сами отказались от своего статуса. Через частные истории, наблюдения и внимательный социологический анализ Прокопенко показывает, как министры, руководители госкомпаний и другие чиновники и госменеджеры шаг за шагом теряли свою автономию и в итоге превратились в безвольных слуг диктатора.
«Храм войны» Ильи Венявкина — рассказ о превращении России из неустойчивой демократии начала 1990-х в милитаризованную автократию начала 2020-х, выстроенный вокруг биографий нескольких публичных фигур, сыгравших ключевую роль в этом процессе. Исследуя жизненные траектории Михаила Задорнова, Николая Патрушева, Маргариты Симоньян, Александра Дугина и других, Венявкин показывает, где лежат истоки «религии войны», которая привела российское общество к принятию агрессии против Украины.
«Всем Иран» Никиты Смагина — рассказ о том, что представляет собой Исламская Республика Иран, причудливо сочетающая традиционный ислам шиитского толка, восходящий к легендарному прошлому национализм и левые идеи эпохи модерна. Как режиму после революции 1979 года десятилетиями удавалось утверждать непререкаемый авторитет духовного лидера и одновременно проводить конкурентные выборы в светские органы власти? И почему в последние несколько лет этот механизм сломался и страну регулярно сотрясают ожесточенные протесты, сопровождаемые множеством жертв?
Многие другие книги из программы клуба скоро тоже появятся на 24, и мы обязательно про это расскажем.
-
Преемник. История Бориса Немцова и страны, в которой он не стал президентом -
Благими намерениями. Русская православная церковь и власть от Горбачева до Путина -
Соучастники. Почему российская элита выбрала войну -
Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину -
Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями
Пять книг на длинные выходные
Май 2026Если майские праздники для вас все еще праздники, вот пять книг на длинные выходные — о музыке, эмиграции, памяти, литературе и попытках понять время, в котором мы живем.
«Когда мы поем, поднимается ветер»: Александр Горбачев о музыке
«Когда мы поем, поднимается ветер» — книга о том, как менялась российская популярная музыка в последние 25 лет и как вместе с ней менялась жизнь в путинской России. Александр Горбачев — музыкальный журналист и бывший главный редактор «Афиши» — собрал под одной обложкой эссе разных лет и интервью с несколькими десятками музыкантов, определивших облик российской поп-сцены этой эпохи, — от Гребенщикова, Шевчука и Земфиры до Петра Налича, Оксимирона и Монеточки. Сложенные вместе, эти тексты превращаются в последовательное, тонкое и глубокое исследование того, как музыка взаимодействует со временем и что она может рассказать о России начала XXI века.
«Тайный ход»: Лев Рубинштейн о детстве
«Тайный ход» — неоконченная проза Льва Рубинштейна о семье и детстве, над которой он начал работать уже во время войны, и стихи «в столбик», написанные им в последние годы жизни и тоже обращенные к темам детства и памяти.
Вот как пишет об этой книге основатель книжного магазина «Бабель» в Тель-Авиве и одноименного издательства Евгений Коган: «Рубинштейн состоял из воспоминаний, он — оставаясь при этом абсолютно современным — жил ими, и он умел раздаривать их окружающим, близким и не очень. Так вот, незаконченный (не уверен, что его вообще можно было бы закончить) „Тайный ход“ — это воспоминания о детстве, нежные, трогательные, уже любимые тексты с очень узнаваемым голосом Льва Семеновича».
«Мои. Эссе о русской литературе»: Михаил Шишкин о чтении
Сборник эссе Михаила Шишкина о русских писателях от Пушкина и Толстого до Шарова и Рогозина. Тексты Шишкина не претендует на объективность филологического исследования и не похожи на лекции из школьной программы. Он пишет о главных героях классической русской литературы именно как увлеченный читатель, и его эссе подчеркнуто личные — недаром он называет их «мой Пушкин», «мой Пришвин».
Большинство вошедших в сборник текстов были написаны задолго до нападения России на Украину. Но теперь автор предлагает перечитать их именно в этом ракурсе — в поисках ответа на вопрос, «зачем литература, если она не спасла ни от ГУЛАГа, ни от СВО?».
«Велосипедная улица, 51»: Коля Сулима об эмиграции
«Велосипедная улица, 51» — искренний и остроумный рассказ «профессора эмиграции», как автор сам себя называет, о переездах из Минска в Киев, из Киева в Варшаву и оттуда наконец в Берлин. И, конечно, про жизнь в эмиграции: сумбурную, непривычную, иногда ужасно сложную, а иногда, наоборот, очень смешную. Именно тут возникают неожиданные, но, как выясняется, важные вопросы: сколько в Германии стоит стеклянная тара, а сколько алюминиевая? Как не сойти с ума от немецкой бюрократии? Чем пахнет на Леопольдплац?
«Смонг»: Виктор Вахштайн обо всем
«Смонг» — это проза, написанная одновременно писателем, ученым и искателем приключений, хоть и вынужденным, то есть ее можно читать, и как современный автофикшн, и как научный трактат, и как приключенческий роман.
Вот что рассказывает о книге автор: «Это история об историях. О рассказах, услышанных от родителей на кухне, от учителей в аудиториях, от друзей в барах. О том, как эти разрозненные, не связанные и предельно далекие друг от друга сюжеты вдруг сближаются, сцепляются, образуют причудливые узоры — вроде железных опилок, попавших в магнитное поле. А потом конвертируются в действия. Не менее причудливые… Истории действуют вместе с людьми. Они — равноправные участники социального мира».
Книги во время потопа: выбор проекта «Ковчег»
Февраль 2026«Ковчег» ежедневно помогает россиянам в эмиграции — поэтому нам важно понимать проблемы, с которыми сталкиваются уехавшие из России люди, даже если личный опыт нашей команды в чем-то отличается. Нам также важно понять, как мы оказались в мире, где никак не заканчивается 24 февраля. Поэтому читаем много исторической литературы, которую рекомендуем и вам. Книга — лучший способ взбодриться после тяжелого и эмоционально нагруженного рабочего дня.
«Велосипедная улица, 51» Коли Сулимы
Читая эту книгу, кажется, что погружаешься в личный дневник автора: вместе с ним сталкиваешься с типично эмигрантскими трудностями, смеешься над внутренними диалогами и неловкими разговорами.
Это книга, в которую смотришь как в зеркало, — читая ее, неизбежно понимаешь, что ты не один со всеми этими постоянными проблемами — сейчас это понимание особенно важно для всех нас.
«Сделка с дьяволом» Себастьяна Хафнера
Написанная доступным языком историко-аналитическая книга об отношениях между Германией и Советским Союзом в период с 1917 по 1941 год.
Немецкая перспектива автора дополняет сложившийся в российском контексте взгляд на события этой эпохи, позволяет сделать разговор о них глубже и интереснее, из-за чего книга становится особенно ценной для эмигрантов и тех, кто хочет по-новому взглянуть на уже, казалось бы, знакомый исторический период.
«Война и наказание» Михаила Зыгаря
Эта книга развенчивает мифы об отношениях России и Украины, укоренившиеся в сознании многих людей, прошедших российскую школу и университет, предлагает новую, возможно, непривычную перспективу и помогает понять контекст событий, происходящих последние четыре года.
Книгу приятно читать, она может затянуть на несколько дней и занять все ваше свободное время.
«Наш бизнес — смерть» Ильи Барабанова и Дениса Короткова
Книга о самой известной российской частной военной компании — ЧВК «Вагнер». Все мы много слышали о ней в последние годы, но группировка появилась задолго до 24 февраля. Книга охватывает ее историю от «зачищения» неугодных Кремлю полевых командиров на Донбассе до пригожинского бунта — историю, которая оказывается тесно переплетенной со всей историей современной России.
«Когда ты вернешься в Москву?» Дарьи Тихоновой
Близкая многим личная история эмиграции, в которой нашлось место и сложному выбору, и семейной драме, и экстренному отъезду. И, что особенно важно, любви и оптимизму, которых так часто не хватает в тяжелые рабочие будни.
Происходящее с нами требует новых слов, и чтобы найти путь к читателю, литература часто отступает перед реальностью на территорию фантастического вымысла. В этой новогодней подборке современных сказок — несколько мрачных, остроумных и изощренно изобретательных книг, авторам которых приходится выдумывать целые миры, чтобы рассказать нам о насилии и несправедливости сегодняшнего дня — и, может быть, найти способы с ними справиться.
«Питомцы» Жени Беркович — совершенно новая страница богатой истории русской тюремной прозы. Это повесть-сказка, действие которой разворачивается в Тюрьмяу, где бок о бок живут люди и звери — коты, собаки, крысы и тараканы. Главные герои повести — Вольный Котан, не менее вольная кошка Дрань, домашняя кошка Шаня (Шанель Демна Вивьен Донателла Миучча), ищущая в Тюрьмяу свою хозяйку, и белая (измазавшаяся в краске) ворона Ирча.
«Слон» Саши Филипенко — роман-притча о том, как люди стремятся сохранить иллюзию нормальности, сталкиваясь с чем-то большим и страшным. В один февральский вечер в каждом доме внезапно появляется слон. Большинство предпочитает делать вид, что ничего особенного не происходит, живет дальше как ни в чем не бывало, и очень скоро все привыкают к слонам и практически перестают их замечать.
«ПГТ Диксон. Трилогия» Виктора Меламеда — литературный дебют художника и автора нашумевшей «Диагональной лягушки» — абсурдистский роман о мире, где идет война между «военными», «недолюдьми» и «недонедолюдьми», где живут многочисленные, но неотличимые друг от друга персонажи с именами Слов, Тлов, Плов, Злов, Млов, Глов, Блов, Влов, Длов и Клов, а также гигантские, полугигантские, лесные, морские, четвероногие, молочные, мясомолочные и просто мясные люди.
«Холь» Бориса Лейбова — новая проза Бориса Лейбова, автора «Дорогобужа» и «Мелкого принца», сборник коротких рассказов о мире после (зомби-)апокалипсиса, ожидающего человечество лет через десять: книга начинается с новостей из 2033 года и «Намедни» Леонида Парфенова о 2032-м. Теперь жив даже Цой, и ученые бьются над задачей вернуть все на свои места.
Другие берега: книги новой эмиграции о старой
Декабрь 2025Спустя сто лет после первой русской эмиграции история повторяется: опять вынужденные отъезды, разлука с близкими и попытки выстроить жизнь на новом месте. Русская эмиграция 20–30-х годов ХХ века превратилась в мощный культурный миф, и календарные и географические рифмы поневоле заставляют сегодняшних эмигрантов оглядываться на своих предшественников, осмыслять их опыт — или проецировать на них свой собственный.
В подборку вошли четыре книги, каждая из которых раскрывает тему по-своему. Здесь и документальная проза, основанная на письмах и других архивных материалах, и научное исследование о том, как травма изгнания находит отражение в литературе, и роман, напрямую соединяющий истории прошлого и настоящего.
Вячеслав Курицын «Счастье. Набоков в Берлине летом 1926 года»
Книга писателя и литературного критика Вячеслава Курицына «Счастье. Набоков в Берлине летом 1926 года» — небольшой рассказ об одном счастливом лете из жизни молодого Набокова, основанный на письмах писателя к жене Вере. Вера почти на два месяца уезжает в санаторий и оставляет мужа в Берлине. Набоков гуляет, купается в берлинских озерах, играет в теннис, ходит в гости и в кино, много читает и пишет.
Курицын знакомит читателей с жизнью Набокова во всех подробностях: тут и новости о том, что происходит на родине (в числе прочего — аресты и расстрелы), и финансовые трудности, и нежность к жене, для которой писатель сочиняет ребусы и кроссворды, чтобы та не скучала, и, конечно, любовь к Берлину — одному из центров русской эмиграции как тогда, так и сейчас.
Евгений Деменок «Уехать нельзя остаться»
Книга «Уехать нельзя остаться» писателя, журналиста и историка искусства Евгения Деменока основана на обширных архивах двух больших артистических семей — семьи Бурлюков и семьи Штернов-Терк-Делоне.
Члены обеих после прихода к власти большевиков оказались отрезанными друг от друга: футурист Давид Бурлюк эмигрировал в США, его младшая сестра Марианна — в Прагу, а другие родственники остались в Советской России. Там двое его братьев погибли, а сестры и мать жили в бедности, горе и страхе. Нечто похожее случилось и с семьей художницы Сони Делоне: сама она перебралась в Париж еще в начале века, а родители и брат Соломон остались на родине — после революции отец умер, мать бедствовала, а брат сидел в лагерях и погиб в тюрьме.
Через комментированную переписку членов этих семей, которая читается как настоящий роман в письмах, книга раскрывает трагическую судьбу оставшихся в СССР — тех, кому пришлось столкнуться с нищетой и репрессиями, и драму тех, кто из эмиграции пытался помочь своим близким.
Павел Успенский «Травма эмиграции: случай Владислава Ходасевича»
Книга Павла Успенского «Травма эмиграции: случай Владислава Ходасевича» посвящена влиянию травматичного опыта эмиграции на творчество одного из главных русских поэтов XX века.
Успенский совмещает филологическую и психологическую перспективы: опираясь на психоаналитические концепции травмы, утраты и кризиса идентичности, он реконструирует внутреннее состояние Ходасевича в эмигрантский период и показывает, как оно отразилось на его произведениях — от шуточных стихотворений и поэтического цикла «Европейская ночь» до поздних биографических работ о Державине и Пушкине.
Елена Зелинская «Последних русских видели в Белграде»
Роман «Последних русских видели в Белграде» Елены Зелинской — писательницы и журналистки, живущей на Балканах с 2014 года, — состоит из двух сюжетных линий. Исследуя судьбу музыканта и композитора Алексея Бутакова, который в декабре 1920 года ребенком бежал вместе с родителями в Югославию, автор воссоздает картину жизни Первой волны русской эмиграции в Белграде. Другая линия, разворачивающаяся в романе параллельно с рассказом о Белой эмиграции, посвящена тем, кто покинул Россию после 24 февраля 2022. Переплетаясь, эти два сюжета складываются в многогранное свидетельство исторических потрясений и их влияния на судьбы конкретных людей — русских эмигрантов разных эпох.
Серия 24: книгоиздание против разобщения
Декабрь 2025Книжную серию 24 выпускает распределенное, горизонтальное издательство, или издательский кооператив — он состоит из находящихся в разных городах и странах «традиционных» издательств и культурных центров, которые печатают одни и те же книги в одном и том же макете — каждый под своей маркой. Проект объединяет издателей из России, Армении, Израиля, Португалии, Германии, Франции и Швеции и остается открытым для новых участников.
Серия 24 — попытка найти способ издавать и распространять книги о сегодняшнем дне, адекватный тому рассеянию и распаду, которые переживает российское общество с начала войны. Люди разбросаны по всему миру, начинают жизнь заново, вписываются в новые общности; другие остались в России и часто чувствуют себя в изоляции. Книги едва ли способны обратить вспять этот распад, но могут внести вклад в воссоздание общего разговора, общих символов и ценностей. Серия 24 — это фигура общности, солидарности, самоорганизации — главных дефицитов нового времени.
Наше издание существует почти столько же, сколько идет война. Эта война очень живуча — и столь же разрушительна.
Мы уехали в эмиграцию без всего — только с большим опытом работы в журналистике. И мы тоже оказались крепче, чем нам могло самим показаться, и продолжаем бороться — против войны, репрессий, несправедливости.
И мы не одни! Вокруг много талантливых, умных, добрых, честных людей, которые пишут важные, иногда раздражающие, иногда поддерживающие своим содержанием книги.
Какое время — такая и наша подборка. Всем, кто читает эти строчки, сил, мира и приятного чтения!
Премия «Просветитель» — главная премия в области русскоязычной научно-популярной и научной литературы, она была придумана и учреждена Дмитрием Зиминым еще в 2008 году и с тех пор вручается ежегодно. Книги-лауреаты 2025 года на платформе 24:
«„За нацию и порядок!“ Центральная Европа и Балканы между мировыми войнами» Ярослава Шимова и Андрея Шарого (лучшая книга в категории «Гуманитарные науки») — история бурной политической жизни Восточной Европы от Балтики до Средиземноморья в конце 1910-х и в 1920–1930-е годы — в эпоху крушения монархий, демократических экспериментов и авторитарного ренессанса.
«Благими намерениями. Русская православная церковь и власть от Горбачева до Путина» Ксении Лученко (премия «ПолитПросвет») — очерки истории (и предыстории) постсоветской церковной жизни, портреты главных героев — о. Александра Меня, патриарха Кирилла, митрополита Тихона (Шевкунова); центральные сюжеты — дискуссия об останках расстрелянной царской семьи, соединение РПЦ с русской зарубежной церковью, взаимоотношения с Украиной; надежды — на обновление церкви и ее реальное участие в общественной жизни — и последующие разочарования — огосударствление, коррупция, поддержка войны, внутрицерковные репрессии.
«Анатомия распада. Как и почему права человека перестали быть ценностью в современной России» (специальное упоминание жюри «ПолитПросвета») — фундаментальное исследование государственного насилия в постсоветской России, подготовленное лучшими специалистами по теме — героической «Командой против пыток».
Диктатуры тогда и сейчас: выбор Михаила Фишмана
Сентябрь 2025«Сделка с дьяволом» Себастьяна Хафнера
«Сделка с дьяволом» немецкого журналиста Себастьяна Хафнера, автора биографии Гитлера и весьма актуальной сегодня «Истории одного немца», охватывает период от Брестского мира до Пакта Молотова — Риббентропа. Не длинное, но увлекательное и полезное чтение о времени, которое мы обычно проскакиваем, сразу переходя ко Второй мировой войне. А меж тем история взаимного влечения большевиков и Германии — сначала империи, затем республики, потом рейха, — во-первых, полна удивительных исторических поворотов. Чего стоит сцена, в которой эсерка Анастасия Биценко рассказывает в Брест-Литовске за ужином главе немецкой делегации принцу Леопольду Баварскому, в красках, как застрелила в Саратове потомственного дворянина военного министра Сахарова: принц «увлеченно и внимательно слушал, как будто рассказ убийцы был ему чрезвычайно интересен» (Надо ли говорить, что сама она не пережила 38-й год.) Во-вторых, помогает понять, почему договорились Сталин с Гитлером, и как параллельно, из разных отправных точек, но похожим маршрутом зарождались и крепли две страшные европейские диктатуры.
«Диктаторы обмана. Новое лицо тирании в XXI веке» Сергея Гуриева и Даниела Трейсмана
Авторы этой энциклопедии мировых тираний работают как энтомологи-таксономисты. Крыло к крылу, усик к усику, жвало к жвалу тщательно и бережно классифицируют мировых диктаторов. Эндемиков среди них нет: видовые сходства обнаруживаются у Путина и Хусейна, у Брежнева и Пиночета, у Муссолини и Ким Ир Сена, у Орбана и Фухимори… Тезис Гуриева и Трейсмана — автократы эволюционируют: они приспосабливаются, мимикрируют под демократии и изобретают новые, менее жестокие и более изощренные рычаги удержания власти. Диктаторы страха уступают место диктаторам обмана. Этот тезис как будто подвергает сомнению эволюция режима, который и сподвигнул — как представляется — авторов к написанию этой книги: Россия Путина из — называйте, как хотите, — манипулятивной автократии, суверенной демократии, гибридного авторитаризма превращается в тоталитарную диктатуру. На самом деле, кроме интереснейших фактов и аналогий, книга дает и пищу для размышлений: а может ли диктатура обмана оказаться промежуточной формой диктатуры страха — как нимфа у богомола? Когда в конечном счете все сводится к известному правилу, четко сформулированному зимбабвийским диктатором Мугабе: «Мы не отдадим свою страну за какой-то крестик в бюллетене. Что может шариковая ручка против винтовки?»
«Светотень» Даниэла Кельмана
Это отчасти вымышленная, но основанная на реальных событиях история знаменитого немецкого режиссера Георга Пабста, который от ненависти к нацистам сначала уехал из гитлеровской Германии в Голливуд, а в 39-м году вернулся обратно в рейх и стал снимать кино под присмотром Геббельса. Увлекательнейший полуфантасмагорический роман, в котором русскому читателю будут видны параллели с сегодняшним днем, а некоторые эпизоды так и вовсе поразят сходством с российской жизнью (например, недавний рассказ Аллы Пугачевой о встрече с высокопоставленным чиновником в Кремле в начале войны как будто написал Кельман). Роман Кельмана — про судьбу художника в тоталитарном государстве, про сделку с дьяволом, про соучастие, которое на поверку оказывается сплошным серым облаком — сделал шаг, и не понимаешь, где ты — и трафаретных ответов автор не дает. Скорее, наоборот, возникают новые вопросы. Моральное падение Пабста очевидно. Но зачем? Что им движет? Страх? Тщеславие? Жажда творчества? Есть коллаборационизм. И есть большое искусство. Как говорит Кельман, его интересует то, что посередине.
Репрессии и мы: выбор ОВД-Инфо
Июнь 2025С 2011 года ОВД-Инфо наблюдает и фиксирует, как российское государство борется против базовых свобод собственных граждан и как политические репрессии из исключения становятся новой нормой. Разумеется, мы делаем это не одни — и страшно благодарны всем авторам, фиксирующим изменения в современной России. А еще больше — читателям, делающим этот труд ненапрасным.
С одной стороны, мы видим, что политические репрессии постоянно ужесточаются, приоритет «государственного» над индивидуальным и личным нормализуется. С другой — мы знаем, что если людям дать безопасные и простые способы выражать свою позицию, бороться за свои права и права своих близких, большинство из нас готово это делать. Но чтобы бороться с репрессиями, нужно знать их в лицо. Эта подборка поможет понять, как они устроены, как менялись и как люди находят в себе силы им противостоять.
Эта подборка из двух частей. Первая — о моих любимых гениях, пророках и дураках, оказавшихся без страны и без будущего: о Ходасевиче, написавшем лучшие воспоминания про Серебряный век; о семье Бурлюков, часть из которых осталась в России, а часть — уехала; и о молодом поколении, выросшем в новом доме и счастливом; о Набокове в Берлине — и одновременно о времени, в котором они живут: империи разрушены, и никто не знает, что вырастет на их руинах, но, судя по всему, ничего хорошего.
Вторая часть — про наше время и про наши руины.
японские боевые роботы
атакуют Пекин
все китайцы убиты
но из-за сбоя в программе
детей не трогают
они
остаются среди руин
-
Счастье. Набоков в Берлине летом 1926 года -
Травма эмиграции: случай Владислава Ходасевича -
Уехать нельзя остаться. Из семейной переписки Бурлюков и Делоне -
«За нацию и порядок!» Центральная Европа и Балканы между мировыми войнами -
Мои. Эссе о русской литературе -
«Мемориал». Отнятый дом -
«Наш бизнес — смерть» -
Беспорядок в саванне
Почти все книги, которые есть на платформе 24, составляют важную часть ассортимента нашего магазина — книги о современной и недавней России, об эмиграции прошлой и настоящей, об остром и утешительном. Вот те из них, которые точно нельзя пропустить.
«Моя любимая страна» Елены Костюченко — страшная книга о России, сползавшей в войну, — но написанная с любовью к людям, живущим в ней, и поэтому несмотря ни на что сохраняющая свет. Что такое «страна», которая в названии «любимая», спросили Лену на презентации книги, которая проходила в нашем магазине. Она протянула руки вперед и сказала всем присутствующим — «Вот вы — моя страна».
«Питомцы» Жени Беркович — добрая, смешная и умная тюремная сказка; место действия — Тюрьмяу, где приходится уживаться котам, крысам, собакам, тараканам, вороне (и, конечно, людям, но это история не о людях). Это книжка, которую Женя написала для дочерей. Написала в следственном изоляторе, от руки. Эта книжка — свидетельство Жениной несгибаемой силы и того, что в самых диких обстоятельствах она может написать такую книжку, читая которую, мы забываем, где и как она писалась.
Маленькая книжка Вячеслава Курицына «Счастье. Набоков в Берлине летом 1926 года» — очень важная как для любителей Набокова, так и для любого берлинца — как старожила, так и вновь прибывшего — убедительно развенчивает миф о том, что Набоков не любил Берлин. Летом 1926 года он так его любил, что даже книжка об этом называется «Счастье». В ней уместилось все лето 1926 года, все 48 писем и одна открытка, все 17 выездов в Груневальд и один на Ванзее, вся любовь, все счастье и все его предвкушение, «жизнь почти вся еще впереди, талант еще только раскочегаривается, все молоды, красивы, и больше никто не умрет». 106 страниц страниц мимолетного счастья сегодня никому не повредят.
«Фокус» Марии Степановой — книга, вызвавшая заметный резонанс не только у русскоязычного читателя, немецкая критика (книга вышла и в немецком переводе) уже назвала «Фокус» «первой книгой новой русской литературы». Из-за забастовки на железной дороге писательница М. делает незапланированную остановку в маленьком европейском городке. Параллельно событиям, происходящим с писательницей, плывут ее размышления — о том, кто ты, если распалась связь времен, настоящее ты не предвидел, никакого «домой» больше не существует, прошлое не то чем кажется, а самому тебе в каком-то смысле отрезали язык. Поезд отменен, телефон сел и каждый следующий поворот становится все менее правдоподобным (фокус!), все более освобождающим текст, автора, читателя — от мира, «который принято считать настоящим», от себя самого.